Самый европейский советский писатель

После смерти Сталина Илья Эренбург написал «на чистом листе бумаги… название новой повести. Это слово облетело весь мир и в итоге стало общепризнанным названием наступившей эпохи — Оттепель» (стр. 71). Была ли тогда эта «оттепель»? Сажать и расстреливать стали меньше, но сажали в этот период не только кукурузу, и расстреливали достаточно, в частности, и по законам, принятым задним числом. Главное, в народе остался страх, что в любой момент власть может сделать с тобой, что угодно. В начале следующего, брежневского периода была «оттепель» потеплее: пятидневная рабочая неделя, Театр на Таганке, «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова в журнале «Москва». Мне кажется, Борис Фрезинский тоже не находит, что в этот период советской истории было очень «тепло». Также сомнения по поводу «температуры» в этот период оставили Борис Слуцкий в стихах и сам Никита Хрущев в воспоминаниях. Их высказывания приведены в книге (стр. 278). Тем не менее термин «Оттепель» — самое популярное в мире произведение Ильи Эренбурга, более известное, чем публицистика, стихи, романы «Буря», «Хулио Хуренито». Название это прижилось настолько, что его без всяких комментариев используют для обозначения хрущевского периода правления. Наглядный пример удачного названия, вовремя данного историческому периоду талантливым человеком.

В соответствии с названием первой части «Книги» вслед за жизнеописанием Ильи Эренбурга следуют очерки о каждом романе писателя. Большой очерк посвящен «Черной книге» об уничтожении евреев в СССР. Отмечу, что в процессе борьбы за издание книги Илья Эренбург «поместил в «Знамени» несколько отрывков» (стр. 249). Также в «Знамени» (No 10 1953 г.) напечатана «послесталинская» статья «О работе писателя» (стр. 269). Большой очерк посвящен также повести «Оттепель», дискуссии о ней, в которой участвовали Константин Симонов, Михаил Шолохов и другие известные деятели того времени.

Много внимания в первой части книги уделено литературной жизни, борьбе писателей между собой под руководством Идеологического отдела ЦК КПСС, приведены инструменты этой борьбы. Например, записки, указывающие, на каком уровне рассматривать вопрос о публикациях произведений Ильи Эренбурга: в ЦК КПСС или в редколлегии журнала «Новый мир» и подобное, представляющее интерес для исследователя. Завершается первая часть разделом, посвященным книгам об Эренбурге.

Вторая часть книги «Люди» имеет более хроникальный, справочный характер. Автор сообщает о
встречах Ильи Эренбурга с людьми, оказавшими влияние на его судьбу, или с теми, на кого он сам повлиял или кому помог. Приведено много писем и других исторических документов. Эта часть книги — как послойный срез истории века. В первом разделе приведена «параллельная биография» тезки и кузена Ильи Эренбурга, рано погибшего художника Ильи Лазаревича Эренбурга. Герои последующих разделов более известны читателю: Валерий Брюсов, Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Борис Слуцкий. Описаны связи с людьми, о которых без этой книги нельзя было бы узнать. Например, помещена переписка Ильи Эренбурга с Анной Ахматовой по поводу судьбы Виктора Ардова. Ведь Илья Эренбург был «большой человек», к нему обращались за помощью. Очень интересно подробное описание позиции Ильи Эренбурга в период процесса над Юлием Даниэлем и Андреем Синявским.

Был еще один человек, который писал открытые письма Илье Эренбургу, и о котором в книге не упоминается. Это разведчик и журналист Эрнст Генри. Он счел, что Илья Эренбург в воспоминаниях «Люди, годы, жизнь» охарактеризовал Сталина как «великого злодея». Эрнст Генри в своих письмах доказывал, что ничего великого в этом злодее не было. Письма широко ходили по рукам. Теперь существуют разные оценки сталинской эпохи, а тогда это было внове.

В третьей части книги «Страны», в которой автор назвал Илью Эренбурга профессиональным путешественником, написано: «Эренбург — самый европейский из писателей советской эпохи». Это очень важное определение. Благодаря своей известности в Европе, своему знакомству почти со всеми выдающимися деятелями мировой культуры середины ХХ века Эренбург уцелел. Конечно, тут и везенье — несколько раз вовремя уехал из страны. Конечно, тут и умелое поведение писателя в критические моменты — в книге бывшего министра иностранных дел Бориса Панкина «Пресловутая эпоха» есть рассказ о том, как, ожидая ареста, Эренбург инициировал собственный юбилей, и арестовывать юбиляра в тот раз не стали. Но была и потребность руководителей страны в таком европейском человеке. Итак, третья часть книги — новый, географический «срез» необычной жизни.

Сначала, конечно, Париж. В этом разделе — история, как Илья Эренбург стал частью европейской культуры, обрел тот образ, в котором пробыл всю жизнь. Подробно рассказано о знакомстве с парижской богемой, с поэтами, с художниками.

Далее — Германия, Италия, Испания, Англия, Скандинавия. Каждый раздел — интересная самостоятельная статья. «Европейский калейдоскоп».

Опечаток в книге почти нет, есть несколько «блох». Заметил «Берю» вместо «Берию» (стр. 276). Москва была центром сталинского террора, а не «эпицентром» (стр. 56). Общепринятый штамп просочился в хорошо написанную книгу.

Добавить комментарий