Кальсоны Кирова

— Это все известно, — сказал Елисей, хотя слушал с интересом.

— Конечно, известно. Я рассказываю все для полноты картины. Стараюсь об известных событиях говорить покороче, чтобы тебя не утомлять. Ты уж послушай.

— А вопросы можно задавать?

— Спрашивай, что хочешь. С вопросами интересней рассказывать. Так вот, официальная версия многих не устраивала. Частушка была в то время:

«Эх, огурчики, помидорчики,
Сталин Кирова убил в коридорчике».

Говорили о внутрипартийной борьбе: Сталин уничтожил Кирова, потому что боялся конкуренции со стороны симпатичного, простого, общительного, как сейчас говорят, харизматичного соратника.  По секрету рассказывали, что на XVIIсъезде партии 300 делегатов проголосовало за Кирова, а не за Сталина, что делегаты съезда аплодировали Кирову дольше положенного. Сталин увидел в Кирове соперника и расправился с ним, а заодно и с большей половиной делегатов съезда, поэтому съезд стали называть не «Съезд победителей», а «Съезд расстрелянных». Эту версию попытался доказать Хрущев, когда пришел к власти и занялся разоблачением преступлений предшественника. Стали говорить, что убийство организовал Запорожец по заданию Сталина, задавать вопросы: откуда у Николаева пропуск в Смольный, откуда у него пистолет, почему Борисов вызвал Кирова с заседания к кремлевскому телефону, а сам остался стоять в зале с подносом бутербродов для членов бюро обкома? По этой версии Медведя и Запорожца не расстреляли, а перевели на высокие должности в Лензолото, где они продолжали службу и дружбу — поддерживали связи с руководителями НКВД и получали от них посылки.  То есть не были репрессированы, а то какие бы посылки от старых друзей! Но комиссия, проводившая расследование, доказательств вины Сталина и его окружения не нашла, и Хрущев положил папку с результатами расследования  в сейф, ходу ей не дал.

— То есть «правильной» осталась сталинская версия? – спросил Елисей.

— На некоторое время так и было. Руководство партии возвращалось к расследованию убийства Кирова несколько раз. Наконец, уже в  период перестройки  официальной стала бытовая версия убийства. Киров был большой ходок по бабам, особенно любил он балерин Мариинского театра, которых он по очереди ненадолго приближал к себе. Но были и длительные связи. Одной такой постоянной любовницей Кирова была Мильда Драуле, партийная работница небольшого масштаба, жена Леонида Николаева, тоже некрупного партработника. Должности у них были небольшие, но жили они с двумя детьми в отдельной трехкомнатной квартире. По тем временам — шикарные условия, и через 20-30 лет в СССР так жили немногие. Сыновей звали Маркс, 1927 года рождения, и Леонид, 1931 года. Мильда была очаровательной женщиной, пикантной латышкой, на три года старше мужа, но выглядела моложе него. И работница была способная, старательная, скромная и без больших претензий. Киров не побоялся взять ее на работу в Смольный – удобно иметь любовницу рядом, и безопасно, лишних слухов не возникало, Мильда была верным товарищем. Муж же ее Леонид скромностью не отличался, очень был претенциозен, мечтал о высоких партийных должностях. Он был из тех людей, которые начинают требовать еще до того, как приступили к работе. Ты, наверное, встречал таких работников?

— Встречал, встречал, дальше рассказывай, — похоже, Елисей заинтересовался рассказом друга.

— И внешность у Леонида Николаева была богатая, яркая. За таким лицом можно было предположить талантливую натуру, богатую душу, ну, или что-нибудь незаурядное. Похож был, судя по фотографиям, на маршала Тухачевского,…ну, или на певца Филиппа Киркорова. Что называется, яркое лицо было у Николаева. Но таланта не было, а была только нервозность и пустые мечтания о собственном величии. Едва переступив порог нового места работы, он начинал «качать права», как сейчас говорят. Заявлял о своем особом статусе, о том, что у него есть тайные заслуги, и ему положено то, что не положено другим.  Требовал путевку в санаторий для поправки здоровья, ему давали, а он в Ленинградскую область не брал, хотел на Юг. Даже после последнего увольнения и унизительной безработицы, при новом трудоустройстве Николаев вел себя на новом месте нагло, не смущаясь тем, что брали его на работу, в общем, за «заслуги» жены. Николаев и со знакомыми любил поговорить о собственной неудовлетворенности, о материальных трудностях, о засилье партийной бюрократии, которая ему ходу не дает. Под всем этим возмущением была одна грубая и подлая мысль, что главный ленинградский партийный бюрократ пользуется его женой, а его за это мало, чем вознаграждает. И решил Николаев этого бюрократа застрелить. Договорился со своим знакомым о встрече в Смольном, пришел с пистолетом, прошел к кабинету Кирова, дернул дверь в комнату с диваном при кабинете. Тут Николаев увидел на диване свою неодетую жену Мильду, и Кирова, который успел только кальсоны натянуть. Тогда мужики под штанами носили кальсоны, или подштанники.

Добавить комментарий