Старший лейтенант Шаповалов

Несколько дней, разделявших вскрытие конверта и наш отход в Севастополь, намеченный на конец июня, прошли в сомнениях, куда направить документы. Пустить их по команде, то есть передать командиру корабля, командующему флотом и далее, было невозможно. Это путь очень долгий, а главное, пришлось бы привлечь к делу и даже подвергнуть опасности людей, не имеющих никакого отношения к моему собственному решению помочь Сухомлинову. Кроме того, мне пришлось бы объяснить, как копии попали ко мне, а это объяснение многим здравомыслящим людям могло бы показаться недостоверным.

Направить почтой в Государственную думу для разбирательства, снабдив их коротким письмом, объясняющим, как документы попали ко мне? Этот путь не вел к намеченной цели, потому что и в Государственной думе, и в правительстве у Сухомлинова было множество недоброжелателей. Даже если письмо дойдет, если попадет к человеку, относящемуся лояльно к бывшему военному министру, то, в лучшем случае, документы станут предметом крикливого обсуждения, ход которого не будет иметь никакого отношения к сути обсуждаемого вопроса. А хотелось, чтобы пакет попал в руки человека, обладающего властью, а также желающего и имеющего возможность разобраться, виноват ли Сухомлинов.

Оставался путь самый простой, к которому прибегают все русские люди в подобных случаях. Я отослал копии документов Государю, непосредственно на Высочайшее имя, снабдив конверт надписями о важности и неприкосновенности содержимого для посторонних лиц. На следующий день мы покинули рейд в Николаеве.

30 июня мы своим ходом пришли в Севастополь, в августе корабль был принят, хотя у приемочной комиссии были существенные замечания. В период сдачи линкора я был очень занят по службе и буквально лишь несколько раз вспомнил о Сухомлинове и порадовался, что отправил документы, не оставил их у себя, и конверт этот не лежит в моем рундуке, а невыполненная задача не висит на моей совести. При этом в глубине души я осознавал, что царь и без меня был знаком с делами Сухомлинова, и в более полном объеме, чем позволяли мои копии, но при этом уволил его от должности или вынужден был уволить.

С сентября 1915 года «Императрица Мария» уже участвовала в морских боях и обстреливала вражеские береговые укрепления. Я служил с увлечением, и был замечен командованием: в начале 1916 года меня представили к производству в капитаны второго ранга и награждению «Орденом святого Георгия» 4-й степени.

Ранней весной 1916 года мы участвовали в первом крупном сражении, известном под названием Трапезундская десантная операция. В этой операции я был смертельно ранен осколком снаряда, и умер на руках судового врача и нашего священника.

20 октября 1916 года мой корабль линкор «Императрица Мария» взорвался по не выясненной до конца причине, и многие мои товарищи погибли, пережив меня только на полгода.

А Сухомлинов стал подследственным, сидел дважды в Петропавловской крепости. Его судили, причем вместе с женой. Жену оправдали, а Сухомлинова приговорили к бессрочной каторге. Потом каторгу заменили тюрьмой, потом была амнистия по возрасту. В мае 1918 года Владимиру Александровичу удалось уехать за границу, где он прожил почти 8 лет, написал воспоминания и скончался 77-летним старцем. Никогда Сухомлинов не признавал своей вины не только в измене России, но и в плохом управлении военным министерством, и подтверждал фактами свои заслуги в подготовке России к будущей войне и в решении важнейших задач первых месяцев войны, когда он был министром.

 

«…потому, что у нас здесь не то, что у вас на земле: здешние не все говорят и не все ходят, а кто чем одарен, тот то и делает».
Н.С. Лесков «Очарованный странник»

Моя душа испытывает блаженство. Нет никаких физических неудобств, болей, нет физического функционирования вообще. Но постоянно присутствует ощущение, которое бывает у живых людей от правильно и гармонично функционирующего тела: «мышечная радость» от собственной силы, приятные ощущения от хорошего пищеварения, счастье от дыхания полной грудью. При этом есть уверенность, что ты это заслужил, что так и должно быть, и нет мук совести: ты блаженствуешь, а кому-то плохо, пусть и кому-то невидимому, дальнему… По словам великого полководца Александра Васильевича Суворова, наступает «покой души — у престола Всемогущего»!

Многим этого достаточно, и они наслаждаются, блаженствуют, парят… Но не всем хватает такого счастья, точнее, нирваны, пусть и заслуженной, дарованной Высшим существом, милостиво решившим, что грехи свои ты искупил. Некоторым душам для полного счастья нужна еще работа, задача, цель. Без цели даже полного покоя души, даже чувства единения с Богом недостаточно. И цель дается таким душам.

Великая цель — вернуть русским историю России. Без этого нашей стране не возродиться. Судьба любой страны без истории печальна. В такой стране правители творят, что хотят, их трусливое, льстивое и корыстное окружение поддерживает правителей во всех начинаниях и набивает свои карманы. А народ, не знающий истории, доверяет лозунгам, которые призывают идти в тупик, и верит в простые решения сложных проблем. Народ не может понять и оценить происходящих в стране событий, не понимает распоряжений правителя и плохо их исполняет, заранее уверенный, что его обманут. Народ мечтает о справедливом обществе одинаково бедных сограждан. Люди, граждане страны, не знающие истории, ведут себя, как неразумные дети. Эту мысль высказал Цицерон: «Кто не знает истории своего отечества, тот живет в вечном ребячестве».

Добавить комментарий