Несколько недель одинокого человека Вадима Быкова

— Ну, как? — задал положенный вопрос Леонид.

— Так, плоховато выглядит. Но врач говорит, что какая-то надежда все-таки есть.

— Ну, и хорошо… — не без сомнения ответил Леонид.

— Ладно, поехали домой, — сказал Вадим.

— Подождите, сейчас должна приехать Катя, — вступила в разговор Марина.

Вадим был недоволен задержкой. Но, с другой стороны, неплохо и дочь сразу повидать.

4

Через час, проведенный в квартире матери, после того, как ушли Марина с дочерью и Лёнька, Вадим понял, что ему здесь не выжить.

Внешне все было как раньше, когда он тут жил. Аскетический стиль бабушки Вали. Простая, как будто школьная мебель, расставленная вдоль стен. Ни одной безделушки в квартире, хозяйка которой объехала весь мир еще в те времена, когда пределом мечты советского гражданина была Болгария. В эту квартиру государственный человек приходил ночевать.

Но пыль, бытовая пыль, аллерген, яд, убийца, затаилась во всех щелях, везде, куда в последние годы по немощи не могла добраться мать-чистюля.

Вадим сделал себе повязку на нос и рот из четырех слоев марли, но толку было немного: убираться — значит дышать пылью, возиться в грязи, разве повязка спасет? Проблема number one — убраться в квартире.

Позвонил Лёка. Вадим живописал ему, в каком состоянии жилище.

— Ты не уберешься сам, — тут же категорически сказал Лёка. У него всегда приговор оглашается, до обдумывания дела.

— Почему?

— По двум причинам: во-первых, не сумеешь, во-вторых, ассоциации замучат. Будешь над каждой тряпкой по полчаса сидеть и рассусоливать: выкинуть — не выкинуть. Записывай телефон. Молодая женщина, сноровистая и честная. Зовут Инга. Расценки у нее смешные. Только заплати ей, а то я тебя знаю.

— А сколько она возьмет? — Вадим сдержался и пропустил колкость.

— По-вашему, не больше десяти долларов.

— Нет, я к этому еще не готов…

— К чему, чтобы десять долларов отдать? — продолжал настаивать Леонид.

— Нет. К тому, чтобы в маминой квартире чужой человек ковырялся.

— Не будь идиотом. Тебе нужно в больнице все наладить, отрегулировать питание, уход, посещение. Это — время и силы. А ты собираешься сам батареи мыть, такой чувствительный.

— Ладно, я подумаю…

— Думай, если есть над чем. А по мне, так сразу, сейчас и звони.

«Всегда вот так, — рассуждал Вадим, положив трубку. — Накидал, натараторил — и до свиданья. Ничего толком не обсудили, не взвесили. Никто все-таки обо мне не думает, не стремится помочь по-настоящему. Что это за женщина? Сколько времени она будет возиться? А если понадобится уйти на какое-то время, можно ли оставить ее одну в квартире? Лёка сказал, что она честная, именно в этом смысле. Наверное, самому действительно глупо уборкой заниматься…»

5

Вадим, как приехал в Москву, в тот же день позвонил тетке Шуре, маминой сестре. Тоже бабка старая, но моложе матери на пятнадцать лет. Никаких родственников кроме сестры Вали и племянника у неё не было. Жила она анахоретом. Выходила из дому раз в месяц, получала пенсию, платила за квартиру и на оставшиеся деньги покупала продукты. Больше в этом месяце из дому не выходила, до следующей пенсии. Все равно выходить было незачем, так как денег не было. Такое существование она вела давно, с тех пор как ушла с работы. А до этого Шура больше двадцати лет проработала в Московском университете, была кандидатом наук, хотя по должности выше младшего научного сотрудника не поднялась. Когда Шуре оставалось меньше года до пятидесяти пяти, ее пригласил начальник и сказал, что университет оканчивает очень способный мальчик, а взять его к ним на работу он не имеет возможности — нет ставки. Вот если Александра Владимировна, которую он очень уважает, согласилась бы уйти на пенсию сразу по достижении пенсионного возраста, то можно было бы не упустить молодой талант. Шура ответила, что раз так, то она уйдет на пенсию и не будет никому мешать. Начальник поблагодарил Шуру, но, замявшись, сказал, что отдел кадров ему на слово не поверит. Хорошо бы Шура дала расписку, что она уйдет на пенсию, тогда ему разрешат этого юношу принять пока сверхштатно, а потом оформить в штат на Шурино место. Шура заплакала и написала расписку.

Выйдя на пенсию, Шура засела в своей однокомнатной квартире. Через какое-то время Шуре показалось, что она сходит с ума от одиночества и безделья. Необходимо было найти занятие. Шура подумала и попросила племянника принести ей котенка, объясняла что-то про маленькое пушистое существо, живой комочек и несла прочую раздражившую Вадима чушь. Несколько дней перезванивались, чтобы согласовать пол и породу домашнего животного. Принятое в конце концов решение реализовалось в виде маленькой серой кошечки, безумно симпатичной и игручей. В качестве приложения Вадим принес Шуре книжку «Воспитай себе собаку», к сожалению, литературы про воспитание кошек Вадим не нашел. Неделю у Шуры было занятие, следующую неделю она страдала от последствий своего необдуманного поступка, потом не выдержала, позвонила Вадиму и попросила эту мерзкую тварь забрать, что и было исполнено еще через неделю. На этом попытки занять себя Шура прекратила. И покатилось: час за часом, день за днем, год за годом, в захламленной полутемной квартире около скверно работающего телевизора, пустого холодильника и подтекающих кранов.

Добавить комментарий