Зубочистка

Вернулась Татьяна с пинцетом. Володя так же обсто􏰀ятельно отдал ей фонарик, взял пинцет и наощупь, по􏰀могая рукой слабому пинцету, пытался вытянуть дере􏰀вяшку из замка.

«Мужчина, а не мужчинка, он работает, а Танька􏰀то на подхвате, – с удовлетворением подумала Клавдия Пет􏰀ровна, а потом мысли сами вернулись к Николаю. Под􏰀спудно даже удивилась сама себе Клавдия Петровна – о чем она думает в ее-􏰀то положении. – Последнее время Николай новую линию стал гнуть. Говорил, что и в даль􏰀нейшем ему не на кого рассчитывать. «Ты, – говорит, – мама, к Татьяне с полным уважением, и посейчас все ей, а нам – на тебе, Боже, что сестре негоже. Оформишь, го􏰀ворит, все на нее, я даже и не узнаю». Это он про наслед􏰀ство – квартира, садовый участок. Опасался, что я все Таньке отпишу… Мог бы и пощадить больную мать… Но у Николая подобные мысли всегда копошились: как бы не прогадать, когда родители помрут. Еще Игнат был жив, но болел уже, не вставал почти, Николай также выпил, пообедал и вдруг как брякнет: «Надо бы отцу гроб ку􏰀пить, а то потом дороже станет!» Я только ойкнула и села на табуретку. А он испуга моего не понял и объяснил: «Отец и не узнает, я гроб в саду, на чердаке спрячу». Но разговоры эти ничем не кончились, да и не могли ничем кончиться. Колька так просто говорил, чтобы обидами своими потрясти, да над матерью покуражиться»…

Володя и сверху, и снизу подлаживался к замочной сква􏰀жине – никак не получалось, соскакивал слабый пинцет.

– Вот паразит! Как плотно затолкал, не вытащишь… О! Давайте бокорезами! – обрадовался удачной мысли Володя – Татьяна Игнатовна, у вас щипчики в косме􏰀тичке есть? Уж больно неуловимая деревяшка!

Татьяна повернулась, чтобы опять пойти к машине.

– Стой! – сказала Клавдия Петровна. – Бери сумки, поехали домой.

– Что, устала, мама? Подожди – еще пять минут, и откроем, – ответила Татьяна.

– Сказала, поехали. Не будем дверь открывать, – твер􏰀до возразила мать и, не дожидаясь ответа, направилась вниз по лестнице.

Татьяна посмотрела на Володю, пожала плечами и протянула Володе кепку и ключи от машины. Володя же мгновенно преобразился: из мастера, занятого делом, распоряжающегося кому􏰀-куда, превратился в водите􏰀ля, который, может, и имеет свое мнение о происходя􏰀щем, но молчит, потому что его дело – баранку крутить.

Клавдия Петровна первая спустилась по лестнице, подошла к машине и стала, облокотившись о капот. Во􏰀лодя, выйдя из подъезда и увидев согнувшуюся у маши􏰀ны хозяйкину мать, нажал на кнопку на брелке. Замки щелкнули, и Клавдия Петровна первая влезла в машину на заднее место за водителем, сама захлопнула дверь и стала смотреть в окно, не поворачиваясь.

В ответ на Танино: «Мам, тебе нехорошо?» только бурк􏰀нула: «Хорошо, хорошо…». Лишь бы ее сейчас не трогали!

Покатили назад, в Москву, не солоно хлебавши. Та􏰀тьяна, не поняв, что произошло, замолчала. Обиделась на мать. Ждала теперь, пока пройдет обида, потому что поклялась сама себе на мать не обижаться. И домашним наказала, чтобы не обижались на бабушку: больной че􏰀ловек. Муж, обделенный вниманием, честно терпел, ни􏰀чего не говорил, сын тоже. Дочка же как􏰀-то не выдержа􏰀ла своей непривычной заброшенности и возмутилась: «Бабушка стонет, как будто помирает!» Тогда муж, впе􏰀ред Тани, осадил неразумное дитя: «Так ведь помирает». Дочь уставилась на отца, что􏰀-то у нее в головенке закру􏰀тилось, глаза углубились, за секундочку старше сдела􏰀лась. Загрустила и ушла к себе в комнату. «Человечек все-􏰀таки, сердце есть», – одними глазами сказали друг другу Татьяна с мужем…

Татьяна сидела в машине и смотрела в свое окошко, не хотелось говорить с матерью, пока обида не прошла, боялась, что фальшиво получится.

Володя думал: «Что это старухе взбрендило в голову? С норовом бабка. Туда, сюда, обратно. А ведь тоже, не из графьев. Ну и фиг с ней. Сейчас их до конторы довезу, сяду на служебную и домой поеду. Хватит на сегодня ка􏰀питалистов возить!»

А Клавдия Петровна, ставшая причиной этого вне􏰀запного отъезда, сделавшая пустой, никчемной поездку чуть не за сотню километров от дома, из􏰀-за самодурства, по мнению Володи, или из􏰀-за болезни, по мнению Татья􏰀ны, прижалась к своей дверце, отвернулась от дочери и сидела тихо, ничего не объясняя попутчикам.

Дело же было в том, что Клавдия Петровна догадалась. Внезапная мысль, которая вдруг пришла в голову Клавдии Петровне и которая вполне объясняла ее поведение, но ко􏰀торой никак нельзя было поделиться с дочерью, состояла в том, что зубочистку в дверной замок засунул сын Николай.

«Ведь это Колька! – обожгло Клавдию Петровну. – Он специально замок испортил, чтобы я паспорт не смог􏰀ла забрать. Чтобы на Таньку без него чего-􏰀нибудь не офор􏰀мила. Или, чтобы Татьяне из рук в руки чего-􏰀нибудь не отдала без него. Боже мой, срам какой!»

Добавить комментарий