Дуэльная ситуация

— Скажите, Майя Михайловна, вы, когда просились на работу к Перельмутеру, думали о нем, как о муже в перспективе?

— Совсем не думала, искала работу по душе, больше ничего… Когда увидела Семена, удивилась, что он такой молодой и симпатичный, и все. Думала, что и с работой-то не получится. К тому же, у меня был жених. Вернее, все считали, что этот парень — мой жених, он со школы за мной ходил. А мне он не нравился, не воспринимала его как мужчину. Не думайте, никакой близости между нами не было. Он был школьным товарищем, привыкла к нему, но замуж я за него не собиралась. Вышла бы за него, наверное, если бы не влюбилась в Семена. Так многие замуж выходят. Плохо, если к этим женщинам любовь приходит потом. Но мне повезло.

— А кто он, ваш несостоявшийся жених, что за человек?

— Фамилия его была Гусаров, он был наполовину еврей. Меня почему-то евреи любили. Сергей Маркович Гусаров. Его теперь рукой не достанешь, большим человеком стал! Мальчиком он был красивым, высоким, спортивным. Но, как бы это поточнее сформулировать, внутренне суетливым. Стержня морального не было, искал где лучше, не стеснялся ничего, и был уверен, что все такие же, как он, только маскируются и стесняются. А он не стеснялся. Бросил легкоатлетическую секцию перед соревнованиями, перешел в велосипедную. Его просили подождать, говорили, что он подводит команду, стыдили. «Вы что? Там же мне гоночный велосипед дадут, если я сейчас перейду!» В конце 9-го класса стал бегать в райком комсомола, мелкие поручения выполнял, в школу записки на бланке райкома приносил с просьбой освободить активиста от той или иной учебной нагрузки. Один раз притащил удостоверение из Министерства культуры, дающее право прохода на все зрелищные мероприятия города Москвы. Мы с ним поехали в Москву, пошли в Театр на Таганке на «10 дней, которые потрясли мир» с Высоцким. По дороге учил меня: «Ты билетерше ничего не объясняй. Сунула в нос красную книжечку, и иди себе. С таким удостоверением ты настолько выше их, что вообще…»

— А где сидели?

— Стояли наверху, на балконе. Но зал в театре маленький был, все было видно и слышно. В 10-м классе Гусаров исчез на два месяца, потом в школу справку принес из военкомата. Со мной вел себя загадочно, как будто где-то большую рыбу поймал, но ничего не рассказывал, хоть и очень ему хотелось.

«Вот и Майя Михайловна про большую рыбу! — подумал я. — Кажется, «тепло», посмотрим, что будет дальше».

— Весной на улице подошли ко мне два парня, известные у нас в школе бандиты Чипок и Боряша. Подошли грозно, но спросили ласково: «Майка, ты Серегу Гусарова любишь?» — «Вы, что, говорю, это ж мой одноклассник, да он меня младше на полгода!» К такому ответу они не были готовы, смутились, сказали: «Да?..» — и ушли…

Да, похоже, Майю Михайловну мне удалось разговорить. Я стал ждать, пока она продолжит, не поторапливал.

— Гусарова от выпускных экзаменов освободили, потом мы узнали, что он поступил в МГИМО. В студенческие годы приезжал ко мне домой примерно раз в месяц. Бывало, к родителям своим не заходил, прямиком с электрички — ко мне, а меня дома нет! Сидел, с мамой моей беседовал за чаем. Удивительно, но ему, похоже, этого хватало. На третьем… или на четвертом курсе заявил маме: «Мне такая жена, как ваша Майя, очень подходит!» Мама почувствовала в этих словах такое непонятное и чужое, что вечером сказала мне: «Может, тебе и вправду не идти за него, анчутка какой-то!» То есть, черт. Гусаров говорил: кончим институты и поженимся, а пока рано. Уверен был во мне, непонятно, на каком основании. После института исчез. Прислал письмо: уезжаю в командировку на год, жди. Появился через полтора года, а я за Семена выхожу замуж. Вот тут он активизировался. По ночам орал под окнами нашей квартиры, беспокоил соседей.

— Что орал-то? — спросил я.

— Обычное: люблю, жить без тебя не могу, лучше меня нет, я тебя озолочу, променяла меня на инженеришку, дура. Потом грозить начал, что себя убьет, что меня убьет, что Перельмутера убьет. Мама очень пугалась, когда эти концерты начинались. А я первый раз увидела в Сергее человеческое, раньше думала, что он — робот, а тут страдал, как живой. Недели две орал примерно через день, до самой моей свадьбы.

— А продолжение было? — спросил я.

— Через полгода позвонил по телефону, попросил, чтобы я все его письма, и все, что с ним связано, уничтожила. «Ты, сказал, обязана выполнить мою просьбу в память о нашей любви». И он сделает то же самое с моими письмами. Я ему ответила: «Хорошо, если что-нибудь найду, порву и выброшу, и у родителей дома поищу». От этого ответа что-то у него в душе опять зашевелилось: «Ты жестоко пожалеешь о своей измене!» Я трубку повесила.

Добавить комментарий