Любовь к родителям

Когда мать совершает неприглядные поступки или слова ее так несправедливы, что даже она сама затрудняется придумать им объяснение, то мама тут же стирает это из памяти: «Я столько для вас делаю, что такой пустяк вы могли бы не заметить». Говоря так, мама смотрит на меня ненавидящими глазами, чтобы мне не пришло в голову, что она просит прощения. Понятно, что агрессия усиливается, когда мать плохо себя чувствует, потому что добавляется возмущение нами: как мы, бездарные и никчемные люди, смеем быть моложе и здоровее ее (наши выдуманные недомогания не в счет), тогда как она, такая талантливая, милая и самоотверженная, страдает от старости и нездоровья.

Даже признаки нашей с Алешей общей болезни, которые у меня все виднее, не смягчают маминого сердца, как не вызывали сочувствия у отца. Папа строго спрашивал у меня: «Что это у тебя ногти синие?» — мама обращается ко мне с краткой речью, логическая цепочка которой строится так: «Ты болен — как жестоко с твоей стороны мне это демонстрировать — я страдаю — от этого у меня возникают такие болезни, которые тебе и не снились — но я держусь, лечусь, слежу за собой и никому не жалуюсь, потому что если я свалюсь, то кто же будет за мной ухаживать?» На самом деле, если мама болеет, то за ней ухаживаем мы с женой, а если плохо мне, то мама, узнав об этом по телефону, жалуется посторонним по телефону же, что она из сострадания ко мне всю ночь не спала. Потом малоприятные мне люди, наслушавшиеся маминых жалоб и давшие пустые советы, имеют право сказать мне: «Ты, помнится, тогда болел, и я принимал участие в твоем лечении».

Выносить меня мать смогла два года после смерти отца и наконец взорвалась. Повод был незначительный, но я узнал снова и про свое бесконечное хамство, и про мамину деликатность, которая только и позволяет ей все это терпеть, и про то, что она прекрасно знает, что она для нас кость в горле, и мы мечтаем от нее избавиться, а все эти театры — только одно притворство.

В общем, ни слова правды, только желание побольнее ужалить и оскорбить. Что это, старость? Но я всю жизнь слышал это от отца, и молодого, и старого. Может быть, в маму вселился отцовский бес? Может быть, я всю жизнь неправильно представлял себе расстановку сил в тандеме папаня-маманя?

А во мне что-то оборвалось. Я по-прежнему привожу матери деньги и, конечно, узнаю, что эти деньги будут истрачены мне на подарок, и еще не хватит. Я изредка вожу мать на машине по ее просьбе, иногда сам проявляю инициативу, зная как ей противно меня просить. Конечно, я соглашаюсь с мамой, когда она говорит, что мне это все равно по дороге или что я заехал к ней по своему собственному делу, что-то мне от нее понадобилось.

Но я больше не стремлюсь доказать матери, что я ее люблю, и мои поступки не требуют других объяснений, и что я достоин ее любви. Мой роман окончен, я не добился взаимности.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Жизнь моя кончается, и я размышляю, чаще спокойно, иногда с отчаяньем, в чем был ее смысл. Смысл жизни в самой жизни, не мной сказано. Скажу по-другому. В чем состояли достижения моей жизни, не обманул ли я природу, Господа Бога, отпустившего мне свою меру ума, здоровья и способностей и ожидавшего от меня по этой мере? Велика или мала эта мера — не важно. Важно, хватило ли у меня сил и уверенности в себе осуществить то, на что я был способен. А если нет, то что помешало?

Без сомнения, высшая моя заслуга и награда — это мои дети, сын и дочь. Я воспитал двух свободных людей, здоровых и красивых, умных и образованных. Они в полной мере обладают чувством собственного достоинства. Услышав краем уха нечто неодобрительное, они не кидаются выяснять, не про них ли сказано, а, выяснив, не торопятся начать оправдываться, как это делал я. Их дома ни разу не обозвали ни дерьмом, ни ничтожеством, с ними советовались по разным вопросам, и для них не жалели ни сил, ни денег. Перед ними никогда не разыгрывали ни трагедию искренней скупости, ни комедию показного благородства. И хотя оба были пороты в детстве, но исключительно за дело и с соблюдением ритуала.

(Бывали, грешен, и подзатыльники, розданные «в сердцах». Но в прошлом. До затылка сына теперь не дотянешься, к тому же мальчик стал больно важен, а дочка получила как-то слегка, когда в пятый раз подряд «бросила» сцепление при обучении вождению автомобиля, но при этом дочь сильно обиделась и дальше смотрела на шоссе сквозь слезы, так что я на будущее зарекся распускать руки. Ну, это так, между прочим, в скобках.)

Добавить комментарий