Холодный профессор

Дубинин. А я в час освобождаюсь, как раз успе- ем. Ты речь-то свою выучила?

Анастасия. Наизусть. Пять минут есть? Могу произнесть.

Встает из-за стола и, дурачась, произносит свое вступительное слово на открытии выставки. Играет, прыгает, вертится, показывает руками, какая она маленькая и какой художник большой.

Анастасия. Дорогие гости, уважаемые коллеги. Я, такая маленькая девочка, сейчас открою для вас выставку такого большого художника-портретиста, что вы все ахнете. Вы ужаснетесь, что жили до сих пор, не зная имени Герасима Пупишевского. Этот художник, подобно Пикассо (ударение на «а»), имел выраженные периоды в своем творчестве. Первый период мы, искусствоведы, назвали «традиционалистским». На портретах этого периода все ясно, даже известны биографические данные портретируемых. Поэтому желающих заняться этими портретами не нашлось, хоть я и искала. Нет предмета для исследования. Зато портреты второго периода, названного нами «экспрессионистским», привлекли множество специалистов. Уже опубликованы две статьи, идет работа над кандидатской диссертацией. И вот, пожалуйста, мы открываем выставку портретов Пупишевского в лучшей галерее России. Взгляните на «Портрет купца Зелюкина». Сколько экспрессии, сколько силы и таланта, как характер купца виден в этой линии левого уха, носа… Ой, кажется это — не нос. Кто повесил картину боком?! Но и так, согласитесь со мной, впечатление сильное! Может, не перевешивать?.. Может, так лучше?.. Короче, добро пожаловать на выставку, шампанское в буфете «на халяву», коллекционеры, берите золотые кредитные карточки и идите ко мне. Владельцы частных галерей, цып-цып-цып… Как речуга?

Дубинин. Атас! Ну, придешь ко мне в университет?

Анастасия. Ровно в час, и сразу поедем.

Анастасия уходит вправо. Дубинин берет газету и, торопясь, уходит вслед за ней. Вера убирает посуду после завтрака.

СЦЕНА 2

Кафедра. Середина дня. Входит Малиновский. Оглядывается. Заходит в свой кабинет, оставляет в кабинете портфель и тут же возвращается в преподавательскую.

Малиновский. Никого нет. Заведующий, академик, на кафедре, а из сотрудников никого! Назаров сидит в лаборатории, ковыряется. А остальные? А преподаватели? Где все? Позволяют себе манкировать, даже не заходят на кафедру. Отчитают свое, и домой. Не думают о лице кафедры. Они обязаны показаться, узнать, нет ли для них заданий, поручений… Ведь кафедра — это бастион, а обороняю этот бастион я один. Не понимают они, что дела делаются не в аудиториях с тупыми студентами, а в кабинетах. Да и где им понять, не тот уровень, не тот калибр. Даже по квалификационным, формальным признакам они не могут со мной равняться. У меня дипломы двух вузов, диплом кандидата, диплом доктора наук, аттестаты доцента и профессора… Еще диплом действительного члена МАФИПРИН. Вон сколько первоклассных документов, «корочек», как говорят! Тут все в порядке. Ну, и не формально, по масштабам личности, так сказать, мне тут равных нет… Я вхож к первому проректору, к другим руководителям, к начальникам управлений. Я всегда в курсе дела, знаю, что происходит в университете, в министерстве… Могу вписаться в процесс… Использую информацию во благо кафедры. Кафедра на хорошем счету, отчеты проходят гладко… Ну, и внутреннюю жизнь умело регулирую. Иногда похвалю кого-нибудь, скажу, что такой-то преподаватель выручил кафедру, что благодаря его самоотверженной работе мы добились многого. Тот и знать не знает, в чем его самоотверженная работа заключается, и чего мы добились, сидит, потупясь, а остальные завидуют. Иногда поругаю кого-нибудь, что не выполняет плана. Тот, бывает, ответит, что сдача работы еще только в следующем семестре. А я ему: «Я по вашему отношению к делу вижу, что сроки будут сорваны! Не пререкайтесь, а примите к сведению мое замечание!» Потапову сказал: «Ректор считает, что ваша докторская диссертация не соответствует профилю нашего университета». Зачем мне нужен молодой доктор на кафедре? А без некоторой доли лукавства заведовать тоже нельзя! И меня уважают, слушаются, побаиваются. Все, даже Дубинин. А что Дубинин? Обыкновенный инженер с производства. Я сделал его профессором, чтобы ставка не пропала, возникла такая ситуация. Лучше иметь холодного профессора, чем полноценного доктора наук, безопасней. Хи-хи… Остроумное придумали название — холодный сапожник на скорую руку обувь чинит, а этот на скорую руку профессором становится, без докторской степени… Народ шутит, не дремлет… Хоть это и не совсем народная сфера… Но Дубинину надо время от времени напоминать, что, если б не я, был бы он, несмотря на все его таланты, доцентом, как положено кандидату наук… А раз я за всех работаю, прикрываю кафедру, то и кафедра должна меня поддержать в трудной ситуации. Надвигается юбилей, нужно семидесятилетие отметить на уровне. Мне сказали, что придет ректор, все проректоры, из попечительского совета тузы, в общем, вся головка. Пусть кафедра поучаствует, самому мне трудновато поднять… Да и с какой стати!

Добавить комментарий