Обналичка и другие операции

— «Тишинский»? Недалеко от Белорусского вокзала? Можешь работать, я этих ребят знаю.

Слова отца мгновенно успокоили Артура, и он перестал опасаться, что выбрал никому не известный ненадежный банк, страхи, так недавно владевшие им, сразу показались глупыми и необоснованными. Далее следовала регистрация предприятия.

Сотрудница, принимавшая у Артура документы на регистрацию «ТОО СКТБ “Импульс”», листала документы. Вчитываться внимательно ей было лень, а придраться к чему-нибудь хотелось. Поэтому она несколько раз гневно восклицала: «Почему нет такой-то справки?!» Каждый раз Артур показывал сотруднице, где в пачке бумаг лежит искомая справка. И та опять закапывалась в документы. После третьего раза сотрудница спросила: «Кто готовил документы?» Она искала компромисс: ей было бы легче, если бы не этот парень победил ее, с первого раза всучив документы, а некая посторонняя организация. Артур это мгновенно понял и ответил: «Документы готовила юридическая фирма», — хотя все документы он подготовил сам. Сотрудница решила принять документы, проштамповала стандартную расписку в получении и сказала Артуру, когда можно прийти за временным свидетельством.

Все готово, можно начинать. Артур доложил об этом директору. Юрий Иннокентьевич задал несколько вопросов и, удовлетворенный ответами Артура, протянул ему лист бумаги, на котором был написан предмет договора, срок и сумма.

— Готовьте договор, — сказал директор. — Кто будет подписывать документы от «Импульса»?

— Как кто? Я, конечно, — удивился Артур.

— То есть институт будет заключать договор со своим сотрудником Артуром Калмыковым? Вам не кажется это нелепым?

— Да, действительно, я не учел… — промямлил Артур.

«Как же так? — подумал он. — За этой беготней прозевал очевидный ляп».

— Ищите кого-нибудь для подписания документов. Вы — генеральный директор? — усмехнулся Юрий Иннокентьевич. — А этот будет называться просто «директор», как я. Пусть подписывает договора на основании доверенности. Можно даже зарплату ему платить… небольшую. Нужен посторонний человек, но не опасный, не пьяница, не жулик. Смотрите, сколько честных людей требуется… для любых подобных операций!

— Хорошо, Юрий Иннокентьевич, сделаю.

— Следующий вопрос, как вы собираетесь везти деньги? — спросил директор.

— Я думал… на вашей «Волге»… — неуверенно сказал Артур.

— Вы понимаете, что это невозможно? — с неудовольствием отмел предложение директор. — А что фирмы ваши, не могут они выполнить заказ «с доставкой»?

— Услуга инкассации стоит у них 2 % от суммы, — это Артур узнавал.

— Возмутительно дорого! — сказал директор. — Подумайте, как справиться своими силами.

— Подумаю…

«Опять озадачил директор! — подумал с раздражением Артур. — Казалось, все готово. Ан, нет! Да, голова у него, конечно, работает, но бегать уже надоело. Каждый раз — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

Артур оформлял свой липовый «Импульс», носился по Москве вдоль и поперек, а Москва на глазах богатела и беднела одновременно. По улицам ездили такие дорогие автомобили, какие и за границей-то не часто можно увидеть, в киосках с устарелой вывеской «Союзпечать» круглосуточно продавались невиданные сладости и напитки. В это время закладывались крупные, мирового уровня состояния, скупались по дешевке некогда славные предприятия, набирали силу будущие миллиардеры.

Но служивый люд — большая часть московских жителей, не подходили к круглосуточным киоскам ввиду крайней бедности. Купить шоколадку «Сникерс» или куклу Барби ребенку было роскошью, которую большинство московских родителей не могли себе позволить. Чтобы избежать унижения, родители обходили нарядные магазины и киоски стороной, таща за руку ребенка, или подходили «посмотреть», заручившись обещанием «не просить ничего купить». «У каждого человека должна быть мечта. Пусть эта кукла будет твоей мечтой! Хорошо?» — бодро убеждали нищие родители своих крошек.

Зато в Москве появились такие торговые площадки, каких не было со времен военного коммунизма или с периода послевоенной разрухи. Вот уж где московская нищета была выставлена напоказ! Продавали ржавые гнутые гвозди, вытащенные клещами из старых досок, непарные ботинки, пластмассовые бутылки из-под «Фанты» и подобных напитков, какими теперь завалены все помойки. И ведь покупали! Пластмассовая бутылка легче и больше стеклянной и имела пробку. В такой бутылке удобно возить морс в больницу родственнику или квас на дачу.

Один такой блошиный рынок расположился на Тишинской площади вокруг памятника русско-грузинской дружбе, закрепленной Георгиевским трактатом. Этот нелепый памятник-столб, с установки которого началось наступление скульптора Зураба Церетели на Москву, был якобы известен в народе под именем «шашлыка». На самом деле столб напоминает кое-что другое, и самое распространенное противозачаточное средство в скатанном состоянии было расположено на месте, как раз над торчащим… обелиском.

Первые годы после установки обелиска в сквере у подножия столба, входящего в ансамбль памятника, посетителей было мало. Изредка останавливались небольшие группы краеведов, пытавшихся разглядеть призывы к братству, миру и дружбе в нагромождении металлоконструкций. Для облегчения чтения в сквере поместили подсказки. Но и с подсказками мало кому удавалось разгадать этот ребус поэта и соавтора памятника Андрея Вознесенского. Когда площадь стала рынком, торговцев в сам сквер не пускали, оставив его свободным, доступным для почитателей Георгиевского договора. Зато вплотную к ограде сквера, опираясь об нее спинами, сидели и стояли продавцы разнокалиберных шурупов и древних некомплектных мясорубок.

Добавить комментарий