Обналичка и другие операции

— Аттестат профессора получить сложно, если человек не работает в науке, есть серьезные требования… — сказал Петр Серафимович.

— Не беспокойтесь, когда дойдет до дела, мы через Госдуму проведем положение «о присуждении и присвоении», в котором эти требования ослабим. Получим «корочки», тогда опять ужесточим, — с улыбкой успокоил Петра Серафимовича государственный деятель.

Программа Петра Серафимовича была принята, благодаря чему бесплатное обучение в университетах России существует до сих пор. Петр Серафимович помог написать три докторских диссертации, двое из трех докторов наук быстро стали профессорами.

После успеха своего начинания, во многом перечеркнувшего его предыдущую деятельность… А впрочем, в диалектическом смысле, можно счи-ать, что новая программа Петра Серафимовича стала продолжением его предыдущей программы, потому что обе программы были направлены на совершенствование высшего образования, а то что методы достижения этой цели могут быть различны, так ведь это — диалектика, как у Гегеля «отрицание отрицания», и Иосиф Бродский писал, что «жизнь качнётся вправо, качнувшись влево».

Так вот, после завершения этого этапа своей деятельности, Петр Серафимович из деканов ушел. Это было непросто сделать, потому что на его место никто не претендовал. Потребовалось найти и уговорить преемника. И из активных преподавателей ушел, оставив себе полставки профессора — одна лекция и один семинар в неделю, еще дипломники и аспиранты. Тут было проще, «нагрузку» охотно разобрали другие преподаватели. Петр Серафимович решил, что активной деятельности с него хватит, и года у него такие, что пора обдумать и обобщить все, что было, самому разобраться, а может быть и другим объяснить, написать… Ведь есть о чем писать.

«Писатель выполняет три задачи, — размышлял Петр Серафимович. — Ведет читателя через перипетии сюжета: бои, погони, свидания, расставания, браки, разводы и т. д. и т. п. Иначе говоря, увлекает человека событиями другой жизни, действительной, выдуманной или предполагаемой. Во-вторых, рассказывает читателю о незнакомых землях, о других временах, о тайнах других профессий или показывает обычные события с необычной стороны. Наконец, писатель, рассказывая читателю об этом, передает другому человеку свою систему ценностей, рассказывает, что, по его мнению, хорошо, что плохо, как следует поступать, как не следует. Часть этих сентенций читатель неизбежно принимает и в неожиданных ситуациях знает как себя вести — ведет себя, как герой книги. И наоборот, человек не хочет уподобляться отрицательному персонажу. Тот, кто читал роман «Верноподданный» Генриха Манна или знает про Иудушку Головлева, постесняется разводить демагогию, а женщина, которая помнит пьесу «Три сестры» Чехова, не станет дома топать ногами на близких и визжать, как Наталья».

Петр Серафимович не чувствовал себя в силах придумать историю о незнакомой сфере жизни, потому что боялся, что стыдно будет, если попадешь впросак, вставишь в текст какой-нибудь «стремительный домкрат». Может быть, написать повествование о жизни преподавателей, хорошо ему известной? Подобное повести «Кафедра» И. Грековой. Автор повести — женщина-профессор, даже псевдоним она себе взяла математический «игрекова». Назвать свою повесть можно «Факультет», тут уж Петру Серафимовичу все известно до тонкостей, тут уж он не ляпнет… Нет, перспектива вести своих выдуманных героев через перипетии выдуманного сюжета не увлекала Петра Серафимовича. Потом ведь знакомые преподаватели начнут себя узнавать, обидеть кого-нибудь можно… А если просто записывать только свои рассуждения, выводы, оценки? Тоже нет, в этом случае получится настолько скучное произведение, что читать его сможет только сам автор, в душе которого от каждого абзаца самопроизвольно возникают яркие картины собственной жизни, пережитые им острые ощущения, которые он, неумелый писатель, не смог передать на бумаге… «Пожалуй, писать ничего не стоит…» — решил Петр Серафимович.

Подобным размышлениям о своем жизненном пути пожилой профессор Рязанцев посвящал часы. Такая возможность у Петра Серафимовича была, потому что нагрузка на работе у него значительно уменьшилась, заботиться о хлебе насущном ему не нужно было, жена за ним ухаживала и с уважением относилась к его переживаниям, а сыновья были взрослые, благополучные и никаких усилий от него не требовали.

Были еще внуки, милые дети… Но ведь любовь к внукам — это любовь без ответственности: рассказал сказку, поиграл, объяснил параграф в учебнике, ну сходили вместе в цирк, и можно сдавать детей отцу-матери, а самому идти домой, своими делами заниматься. Отвечают за внуков их родители. А дед вполне может относиться к внукам так, как относился к своим детям Иван Северьяныч у Лескова в «Очарованном страннике»: «Да ведь как их ласкать?…по головке его рукой поведешь, погладишь и скажешь ему: «Ступай к матери»…» Увлечься внуками Петр Серафимович не старался.

И вот сидящего за столом на кухне ранним утром в трусах и в майке Петра Серафимовича вывел из задумчивости телефонный звонок. Плачущий голос сказал.

Добавить комментарий