Обналичка и другие операции

Проведя исследование студенческой неработоспособности, Петр Серафимович перестал говорить о европейском образовании, а сел за разработку программы, которая, по его мнению, должна была поднять уровень подготовки специалистов в России. Программа получилась обширная, рассчитанная на несколько лет, и содержала множество взаимосвязанных пунктов и этапов, но суть ее состояла в том, что необходимо уменьшить количество студенческих мест в университетах страны и временно ликвидировать платное образование. В России образовалось так много университетов, что не хватает способной к обучению молодежи, чтобы их заполнить. Поэтому в вузах учат тех, кто не может учиться, не способен стать врачом, учителем, инженером, историком. Неспособную молодежь учат за деньги, вернее, в одних университетах пытаются учить, а в других и не пытаются, и через пять лет получают фиктивных специалистов с настоящими государственными дипломами. Вот Петр Серафимович и попытался эту, уже вполне сложившуюся практику поломать. Петр Серафимович в своей программе учел все и, самое главное, нашел, откуда брать деньги на проведение программы в жизнь: уменьшение количества университетов дает такую экономию, которая позволяет учить студентов в оставшихся вузах бесплатно.

Переходя со своей программой из кабинета в кабинет, Петр Серафимович ни у кого не нашел поддержки. Ему объясняли, что, по его программе, ради туманного и отдаленного блага для всей страны (то есть, неизвестно для кого) требуется уже сейчас отнять у реальных людей реальные деньги, которые приносят студенты в кассу как плату за обучение, а также кладут в карманы преподавателей как плату за экзамены. И во всех кабинетах Петру Серафимовичу выражали недоумение от того, что его новая программа противоречит старой его программе, признанной и во многом реализованной, в частности, на его собственном факультете. Конечно, соглашались руководители, на практике получилось не совсем так, как планировал Петр Серафимович, но так всегда бывает в жизни… И никаких конкретных шагов по реализации своей новой программы Петр Серафимович сделать не смог.

Но Петр Серафимович все-таки добился своего, правда, тоже не совсем так, как планировал. В одном из последних кабинетов, из тех, после которых идти уже некуда, Петр Серафимович услышал:

— Ваши аргументы невозможно опровергнуть. Вы совершенно правы. Мне очень нравится ваша программа. Реализация программы, без сомнения, принесет пользу стране. Изложена программа просто и ясно. Чувствуется, что все в ней продумано, даже выстрадано. Я понимаю, что несколько лет вы добивались создания европейских университетов, а добились только «азиатских» взяток и теперь хотите исправить дело, реабилитироваться, так сказать. Несколько излишня горячность, с которой вы рассказываете о своей программе, объясняется, я думаю, тем, что вы уже не раз излагали свои идеи разным начальникам, а поддержки не получили. Ведь так? А знаете почему? Потому что никто не станет работать бесплатно, а тем более себе в убыток. Никакими перспективными проектами, никакими соображениями о государственной пользе нельзя заставить начальника работать. Поговорка «не за страх, а за совесть» придумана для исполнителей, а не для начальников. Только страх или личная заинтересованность могут заставить начальника приложить усилия. А усилий для реализации вашей программы требуется очень много и работать придется много лет… Но, конечно, сначала начальник должен понять, чего от него хотят… Ни один руководитель не возьмется за непонятное дело. Положим, вы сумели объяснить суть дела. Далее, нужно объяснить начальнику, что ему за это будет? Брать с вас деньги невозможно. Во-первых, у вас нет столько денег, во-вторых, ваша программа и в перспективе вам лично денег не принесет, поэтому требовать с вас деньги бессовестно, что ли… Вы работаете, потому что это — дело вашей жизни. Но я тут причем?

Петр Серафимович с интересом слушал этого циника, восседающего под портретом президента. Рядом с его креслом в напольном штативе стоял флаг России, очень большой, хоть на демонстрацию с ним иди.

— Но за свою работу начальник получает большую зарплату, — сказал собеседнику Петр Серафимович.

— На нашу большую зарплату нельзя удовлетворить даже маленькие потребности большого человека, — с улыбкой ответил большой человек. — Зарплату начальник считает компенсацией за то, что он потратился, когда добивался своего места. Нет, кое в чем вы правы, есть идеалистические стимулы для работы: талант, чувство долга, совесть. Но эти стимулы побуждают работать незначительное меньшинство, и, в основном, тоже исполнителей, а не начальников. Большинство же руководящих работников не имеют, как и Евгений Онегин, «высокой страсти» «для звуков жизни не щадить». Поэтому работают хорошо, только когда боятся, или когда надеются много получить. А если уж заведется у начальника талант, если он, помимо своей воли, произведет что-нибудь великое, то жди неприятностей. Вот Николай Коперник не торопился обнародовать свое гениальное открытие. Талант талантом, а должность важнее. Пусть пока Солнце вокруг Земли вращается, до пенсии гения, так сказать. А выйдя на пенсию, можно сообщить, что на самом деле, Земля вращается вокруг Солнца… Это я отвлекся, вернемся на… неподвижную Землю, на твердую почву, как говорится. Я хочу вам помочь, потому что программа ваша правильная и нужная. И сейчас я ищу, что за эту работу я могу получить, за что мне ввязываться в вашу борьбу? И вот я нашел, поэтому ваше дело в шляпе! А не нашел бы, сказал бы вам тоже самое, что другие. Так вот, пока я сижу на этом месте, надо мне стать доктором наук и профессором, а то потом неизвестно, как пойдет жизнь и карьера. Вот, давайте-ка, Петр Серафимович, совместными усилиями напишем докторскую диссертацию мне, и еще кое-кому, кто нам понадобится для дела. Потом мы профессорами станем…

Добавить комментарий