Почтовый ящик

Сережин институт традиционно работал с заводом в Донбассе. Теперь бригада должна была на этом заводе запустить в работу новый измерительный стенд. Разрабатывала стенд и отвечала за его работу Сережина лаборатория, конструировал стенд Самуил, а изготовили стенд в цехе, в котором работал Просвирнин.

Бригада для командировки формировалась тяжело. Сначала сказали, что конструктор не может ехать по болезни. Сережа бегал, уговаривал, объяснял, что нужно. Потом сказал, что без конструктора не поедет, и порвал приготовленные командировочные документы. Подействовало.

Потом пришлось доказывать, что одного Просвирнина мало, что для работы нужны два слесаря. К тому же квалификация Просвирнина для наладки стенда недостаточно высока. Раньше в такие командировки ездил Николай Николаевич и брал с собой кого-нибудь, вроде Сашки, чтобы был «на подхвате». Добился Сережа. Дали ему Ефимова. Ефимов уровнем пониже, чем был Николай Николаевич, но хороший слесарь, мастер, а не подмастерье. Лет ему — под пятьдесят, как и Самуилу, а Сашке Просвирнину нет еще тридцати, как Сереже. Вот и вся бригада. Сели в поезд и поехали.

Пить начали, еще не доезжая Подольска. Сначала втроем, Самуил категорически отказался. Потом Сережа отвалился, и остались двое. Сереже-то хорошо. Он погулял по вагону, потом почистил зубы и залез на свою верхнюю полку. Почитал и заснул. А деликатный и трезвый Самуил маялся, ждал, пока освободится нижнее место.

— Сэм, ты, наверное, лечь хочешь? А мы тут гудим, извини… — догадался в конце концов Славик.

— Ты не стесняйся, дорогой. Сколько мы с тобой поездили, помнишь?

— Правда, Самуил Яковлевич, вы извините, я сейчас к дяде Славе пересяду, и все будет нормально, как у людей, — вторил старшему товарищу Сашка.

— Ребята, а может, и вам тоже хватит, что вы ее пьете? — Самуил Яковлевич надеялся, что и сам ляжет, и ребят угомонит, а то разве это сон?

— А жидкая она, вот я ее и пью, а была бы твердая, я бы ее грыз. Гы-гы-гы, — пошутил Сашка.

— Ну, ты, цыц, с кем разговариваешь, салага? Да мы с Сэмом… что говорить. Видишь, человек отдыхать хочет. Имей уважение. Все, конец. Бутылки унеси отсюда, чтоб ночью не звенели. Вот это, на газете, сверни и выброси. Остальное завтра уберем.

Наутро приехали. Донецкий город. Лето. Бригада увидела красивых женщин с золотыми зубами, не таких красивых мужчин, с подведенными угольной пылью глазами, усть-катавские, не виданные тогда в Москве, трамваи. У них двери открывались не гармошкой, как у московских трамваев чешского производства. Просто откатывалась большая часть боковой стенки, открывая проход для людей. Трамваи ездили по рельсам, которые изгибались вверх-вниз и вправо-влево, каждый рельс по-своему. Удивительно, как трамваи с них не спрыгивали. Сережа всегда, приезжая в этот город, смотрел на трамвайные рельсы сначала с высоты своего роста, убеждался, что они извиваются, как два червяка, потом пригибался и смотрел, как рельсы скачут вверх и вниз. Все по-прежнему. Командировка началась.

Теперь по этим «пьяным рельсам» Сережа и Самуил Яковлевич повезли двух нетрезвых слесарей в гостиницу. Мест в гостинице, конечно, не было. Пока убалтывали дежурную, пока Сережа звонил на завод в общий отдел, и уже начальник общего отдела уламывал дежурную, Сашка сбегал за бутылкой. В большом двухместном номере, куда их поселили, было две кровати, диван, и еще им поставили раскладушку. В номере была раковина и кран с холодной водой. Прочие «удобства» находились «в конце коридора».

Едва заселились, слесари поставили бутылку на стол и расположились выпивать.

— Пошли на завод! — позвал Сережа.

— Если мы в первый же день появимся на заводе, то нас не будут уважать, — заявил Славик.

— Да, — подтвердил Сашка, который на этом заводе никогда не был.

— Ладно, Сережа, пошли, они сегодня все равно не нужны, — предложил компромисс Самуил Яковлевич.

— Точно, — поддержал Самуила Славик. — Сегодня идут только «белые воротнички».

— Предлагаю тост за нашу советскую интеллигенцию! — поднял свой стакан Сашка.

Инженеры ушли, а слесари остались в гостинице.

— Ты их не трогай, они сначала свое сожрут, а потом будет все нормально, — сказал на улице Самуил. — Я знаю, справлюсь, — ответил Сережа, благодарный Самуилу за сочувствие.

Пока на заводе договаривались о взаимодействии, осматривали оборудование, проверяли, все ли приготовлено к их приезду, обедали, разговаривали со знакомыми, день прошел. Вышли с завода около шести вечера. Город как будто вымер. Многие магазины работали только до шести или даже до пяти, рынок торговал с утра до полудня, людей на улицах не было. Трамваи уже почти не ходили. Так дома, в их подмосковном городе, бывает глубокой ночью, часов в двенадцать или в час, только что светло. Ужинать пошли в ресторан при гостинице. В меню была только яичница. Взяли по яичнице. Сережа заказал сто пятьдесят граммов водки.

Добавить комментарий