Почтовый ящик

Но никто ни о чем не догадывался. Вышли на него оттуда, из Америки. Наша разведка узнала, что про нас известно американцам. По характеру утечки определили предприятие. Составили список лиц на предприятии, которые имели доступ к утекшим сведениям. Посадили засаду напротив проходной и стали следить за этими лицами: когда приходят, когда уходят, что приносят, что уносят. Рутинная работа дала результат, через месяц Роберта взяли. На допросах Роберт говорил то же, что своим товарищам-студентам, которым деньги не возвращал, мол, всех вас ненавижу. Ректор Авиационного института был прав. С женой Роберт, наверное, заранее условился на случай провала. Сталина сказала, что сама не шпионила, о деятельности мужа знала, но не донесла, потому что муж пригрозил убить сына.

Говорили, что шпионская деятельность Роберта принесла стране астрономические убытки, больше миллиарда долларов.

Роберта расстреляли. Сталине дали три года за недоносительство. Через три года она вернулась худая и вскорости умерла от рака. Сына не тронули и не выселили из квартиры.

Из сотрудников Сережиной лаборатории никого не допрашивали, хотя руководство института и ближайшее окружения Роберта потрясли. Но тоже без серьезных последствий для кого бы то ни было. Только уволили начальника Первого отдела и его заместителя.

ГЛАВА 22

Шпионские новости, конечно, во всех подробностях сообщили вернувшемуся из командировки Сереже. Все с увлечением повторяли свежему слушателю обстоятельства необычного происшествия. Когда наговорились, Сережа пошел докладывать начальнику лаборатории о командировке. Тот с удовлетворением выслушал и сказал.

— Ты Сальникову позвони.

— Конечно, позвоню, — ответил Сережа. — Расскажу о результатах и поблагодарю еще раз.

— Ты меня не понял, — сказал начальник. — Сейчас позвони, а потом мне трубку дашь.

Взяв трубку после Сережи, начальник тоже поблагодарил Сальникова за помощь, а потом сказал. — Как вы полагаете, Николай Гаврилович, в качестве задела для кандидатской диссертации эта задача годится?

— Так вы же кандидат уже, я же помню, принимал участие в процессе, — не понял Сальников.

— Я имею в виду не себя, а Зуева. Для него.

— Он мне про это ничего не говорил. А! Вот даже что, он говорил, что не аспирант.

— Он не говорил, так я говорю. Как вы думаете, можно его осенью направить в аспирантуру, ориентируясь на диссертацию в этом ключе. Он парень дисциплинированный, в срок защитится.

— Ну, там… надо подумать… Но, в общем, годится, тем более, видишь, внедрение какое уже есть, — настороженно сказал Сальников, ожидая продолжения. И оно последовало.

— А если я вас попрошу быть научным руководителем у Зуева? — решительно продолжил начальник лаборатории.

— Попросить-то можно… Так, он парень вроде ничего… Я чужих не особо люблю брать. У вас там что, своих докторов нет?

— Таких нет.

— Ну, ты это брось. Я этого не люблю. Таких, сяких… Всякие есть.

— Вы меня не так поняли, Николай Гаврилович. Антенных докторов у нас нет, тем более с опытом работы по близкой теме, — вышел из неловкого положения Сережин начальник.

— Зачем вам мой опыт? Я, что ль, буду работу писать? — продолжал не соглашаться Сальников.

— Ни в коем случае. Он сам с усам. Мало того, обещаю, что он не будет вас беспокоить по пустякам. — Ладно, дайте-ка мне Зуева, чтобы не через адвоката…

Для Сережи разговор об аспирантуре был полной неожиданностью. На предприятии мало защищали диссертаций, кандидаты наук были редкостью, один на двадцать инженеров. Аспирантуры своей не было. Так, писали сотрудники теоретического отдела диссертации то для себя, то для руководства… Курсы, правда, пару лет назад устраивали по сдаче кандидатского минимума. Сережа тогда походил и сдал философию и английский, но сейчас даже не помнил, где лежит документ о сдаче.

Сальников сказал Сереже, что согласия не дает, но и не отказывает. Окончательно решит потом. Сейчас если для поступления в аспирантуру нужно формально что-нибудь подписать от будущего руководителя, то он подпишет. Но чтобы потом, если не получится, Сережа не обижался и нашел себе другого кого-нибудь, лучше бы в своем институте.

Сережа поблагодарил. Он не обрадовался и не огорчился, просто еще не понял ситуацию. Чувствовал неловкость, ведь не ребенок же он и не пешка. Мог бы сначала Усатый предупредить, заботливый какой!

— Как-то неожиданно… — промямлил Сережа.

— А что ж ты хотел? — запальчиво ответил начальник. Он хорохорился, чтобы скрыть свое разочарование от не полностью удавшегося наскока на Сальникова. — Тебе двадцать девять лет, а ты сидишь, не шевелишься. Сальников мужик осторожный, но я тебе определенно говорю, что задел для диссертации есть. Занимайся.

Добавить комментарий