Почтовый ящик

— Но ведь они — мои родители, они мне помогают, — сказала, как само собой разумеющееся, Таня.

— А я? Я выполняю работу, которая у всех считается женской, потому, что я — твой муж? И мужскую работу с меня никто не снимает. Это с какой стати?

— Ну, ты вошел в семью… Тебе же надо что-то делать. Ведь тебе же было бы неудобно, если бы папа с мамой все за тебя делали. Потом, ведь ты делаешь для своих детей, — без запинки ответила Таня.

— Вот, ты все разложила по полочкам, все хорошо объяснила. При таких объяснениях ясно и то, что тебе не придется выполнять дополнительную работу, связанную с моим диабетом… если он есть. Все по-прежнему будем делать мы, я и твои родители, — Сережа сдерживался, вел разговор спокойно и называл вещи своими именами.

— Но ведь родители — пожилые люди, а диабет — неизлечимая болезнь, с ним живут всю жизнь. — Тогда давай договоримся, что когда родители не смогут нам помогать, а я не смогу сам себя обслуживать, то ты на всех нас поработаешь на тех же основаниях: им ты — дочка, мне — жена, — Сережа все-таки повысил голос.

— Ты что, обиделся? — спросила Таня.

— Нет. Но я действительно не могу придумать ничего другого в создавшейся ситуации.

— И не нужно ничего придумывать. Я твою болезнь восприму как данность. Буду все делать для тебя не хуже никакой другой жены. Я же тебя люблю, ты — мой муж. Я просто хотела во всем разобраться, и я очень благодарна тебе, что ты так сдержанно и просто ответил мне на все вопросы! Впрочем, я думаю, что ты прав, и никакого диабета у тебя нет.

«Да… Загадочная конструкция — моя Танька, — думал Сережа. — Что-то Прокофьич с тещей перепутали, когда ее делали. Все на месте, но чего-то не хватает. Хорошо бы Таньку перебрать, как коробку передач».

Но на душе у Сережи стало легче после этого разговора. Да и сам разговор быстро забылся, а диабета никакого и впрямь не оказалось.

ГЛАВА 20

Ситуация по двести сорок шестому заказу грозила скандалом. По результатам испытаний оказалось, что ошибка в измерениях, вносимая изделием их предприятия, в два–три раза больше допустимой. Причем испытания проводились в большом московском институте, который занимался моделированием огромного комплекса. В этот комплекс изделие Сережиного института входило, как составная часть. Мнение большого института было решающим для заказчика. Если там скажут, что плохо, то и заказчик скажет, что изделие не годится. Получилось так, что скандал сразу вышел на межинститутский уровень.

Ошибка в измерениях, из-за которой разгорелся сыр-бор, присутствовала всегда и возникала по разным причинам в нескольких устройствах. На самых первых этапах разработки ошибку привычно и традиционно делили на части и раздавали разработчикам устройств так, чтобы изделие, собравшее вместе все устройства, работало с заданной точностью. Так и было во всех предыдущих разработках: каждый блок вносил свою часть ошибки, и все изделие работало как нужно.

На этот раз каждая часть была достаточно точна, а целое изделие ошибалось. Понятно, что искать причину следовало на стыках, на переходах от одного блока к другому. Нужно было выявить не замеченные ранее взаимодействия между блоками. По смыслу задачи решать ее должны были комплексники. Но на совещании у директора, проходившем на повышенных тонах, решили, что виновата Сережина лаборатория. Начальнику приказали в кратчайшие строки разобраться. Начальник сказал, чтобы Сережа занялся в первую очередь этой задачей.

Получив новую работу, Сережа слегка опешил. Не понятно было, с какого боку за нее взяться. Ли- тературы по этому вопросу не было никакой, да и как ее искать, по какому признаку? Сережа пытался читать книжки из смежных областей радиотехники, но прочитанное никакого отношения к его задаче не имело. Стал ходить по другим лабораториям, разговаривать с инженерами. Удивительно, как меняются люди, когда боятся ответственности или дополнительной работы. Сослуживцы, которых он считал приятелями, встречали его расспросы холодно и напряженно: «Ничего не знаем. Это — не наше. У нас этого нет в плане». Правда, чем дальше человек был от проблемы, чем меньшими неприятностями она грозила лично ему, тем более доброжелательно он беседовал с Сережей, сочувствовал и рассказывал истории из собственной жизни.

Сережа уяснил для себя все возможные факторы, которые могут иметь значение для решения задачи. Кроме того, Сережа теперь знал фамилии коллег из других институтов, которые могли иметь отношение к похожим работам. Задача стала если не более понятной, то привычной, Сережа теперь мог четко сказать, что ему нужно.

Добавить комментарий