Почтовый ящик

Сережа застыл, откинувшись на спинку стула, не в силах двинуться, выпучив глаза и непроизвольно открывая и закрывая рот, как живая плотвица на дне лодки. Сережа как будто растроился, разделился на три части. Во-первых, парализованное тело сидело на стуле и не могло пошевельнуться. Во-вторых, в голове спокойно текли мысли: «Надо же! Как этот Крысанов из пустяка устроил скандал?! Чем я его так задел? А чем он меня в нокаут поверг? Подумаешь, родителей моих упомянул, которых не видел никогда. Это ведь только, чтобы меня чем-нибудь оскорбить. Теперь надо его увольнять, наверное…» Был еще некто третий, который смотрел на Сережу со стороны и говорил: «Какой же у меня дурацкий и беспомощный вид. Развалился на стуле и рот открыл, как запыхавшаяся бабушка. Ведь при всех. Неудобно, стыдно!»

— Что раскорячился? — с ухмылкой спросил Крысанов.

— Немедленно замолчите! — в голос закричала Валентина Михайловна с ненавистью глядя на Крысанова. — Вы — негодяй! Не смейте так говорить!

Крысанов испугался Валентины Михайловны, втянул голову в плечи, секунду помедлил, потом поднялся и большими шагами направился к дверям лаборатории. Шел Крысанов размахивая руками, не так, как все люди, а наоборот — левая рука шла вперед вместе с левой ногой, а правая — вместе с правой. Так ходил великий актер Николай Гриценко в фильме «Анна Каренина». У Гриценко такая
походка была актерской находкой. Крысанов тоже, наверное, хотел своей походкой что-то продемонстрировать.

Валентина Михайловна уселась на теплый еще после Крысанова стул и стала смотреть на Сережу.

— Чего вскочили? Я бы и сам справился, — сказал Сережа.

— Да, справился бы! Ты посмотри на себя! — усмехнулась Валентина Михайловна и продолжила. — А ведь знаешь, голубчик, ты сам виноват!

— Я всегда во всем виноват, — сказал Сережа.

— Нет, ты не отмахивайся, а послушай. Кто получил авторское? Зуев, Севостьянов, Крысанов. Если бы вы с Мишей вдвоем числились бы авторами, никто бы слова не сказал. А тут взяли случайного человека себе в соавторы, которого тут не было в помине, когда антенна разрабатывалась, а тех, кто вам помогал, не включили. Где в списке Полоскин? И я, между прочим!

— Ну, Валентина Михайловна, вы же знаете, как было! Искали, чем его занять, вот сунули ему заявку оформлять. Там и патентовать-то было нечего, а неожиданно получилось.

— Это тебе для мемуаров. А факт налицо, взял негодяя себе в компанию, а нас не взял, вот и получил!

— Да, мне в голову не пришло, что могут быть последствия… Подумать не могли, что получится, а то бы, конечно, вас с Валеркой включили…Прошу прощения, — расстроился Сережа.

— Не подумал! Раз ты — начальник, должен думать! — ответила Валентина Михайловна.

— Тогда и вы тоже подумайте, — пришел в себя Сережа. — Заявки оформлять никто не хочет. Я вас сколько прошу? Есть же материал. Сядьте и напишите. Будут авторами те, кто изобрел: Зуев, Гуржий, Полоскин и вы. Или опять Крысанова привлекать?

Через полчаса Крысанов вернулся в лабораторию и уселся на свое место. Сережа подошел к его столу и сказал.

— Пишите заявление об уходе. Я с вами не сработался.

— Сам пиши, бездарь деревенская! А я тут тебя пересижу. Пшел вон! — прошипел Крысанов.

Сережа взял Крысанова за ворот пиджака, вытянул из-за стола, подтащил к дверям лаборатории и собрался, было, вытолкнуть его в коридор, но их расцепили ребята.

Валентина Михайловна в тот же день уселась оформлять заявку на изобретение.

А Сережа занялся противным делом — увольнением неугодного сотрудника. Он ловил Крысанова на опозданиях, снижал ему квартальную премию, не отпускал с работы. Добился, чтобы Крысанову объявили выговор. Написал директору записку с просьбой понизить Крысанова в должности, сделал так, что Крысанову не дали путевку в дом отдыха, хоть Крысанов в своем заявлении на путевку и написал, что он коренной москвич и старший лейтенант запаса. В общем, предпринимал все несимпатичные действия, которые вынужден предпринимать лишенный настоящей власти руководитель.

По ходу дела до Сережи дошло, почему Крысанов так повел себя, что его спровоцировало на скандал. Будучи ловким оформителем заявок на изобретения, Крысанов считал именно себя изобретателем, первым новатором, Эдисоном, Кулибиным. Оформляя чужие мысли, засовывая их в искусственную и неудобную структуру заявки, Крысанов полагал, что он и есть главный соавтор. У него в голове сформировалась система доказательств собственной одаренности, своего превосходства перед этими недоумками, не способными без него получить авторское свидетельство. И тут некто Зуев заявляет ему, как само собой разумеющееся, что его место в патентном отделе. Намекает, что в соавторы его взяли, потому что принято таких вот оформителей вписывать, а то заявки писать будет некому. Ну, как тут было Крысанову сдержаться! Сережа подумал, что мог бы догадаться раньше, тогда можно было бы избежать скандала и действительно потихоньку сплавить Крысанова в патентный отдел.

Добавить комментарий