Почтовый ящик

— Спасибо, — вяло сказал Сережа.

Ловко или неловко, но начало было положено.

Дальше пошла волынка на четыре года. Сначала аспирантуру искали, куда поступать. Потом реферат, потом вступительные экзамены. Когда Сережа стал аспирантом, то с удивлением обнаружил, что аспирантура — это не учебное заведение, вообще никакое не место. Аспирантура — это декларация о том, что человек работает над диссертацией. Для этой работы Сереже давали месячный отпуск с сохранением зарплаты, а раз в неделю — свободный день с половинным жалованьем. В отделе кадров Сереже сказали, что все аспиранты берут один день раз в две недели, но с полным жалованьем. Так же поступил и Сережа. Все, больше ничего, никакого обучения, никаких курсов лекций не было. Бери отпуска и сдавай в срок положенные экзамены и отчеты.

Сережа решил для себя, что в этих рамках и будет держаться. Аспирантский отпуск — для работы. Аспирантский день — тоже. В остальное время — никакой паранойи, как будто и нет этой диссертации. Да и условий, чтобы гнуться в эту сторону, не было: и работа в лаборатории все время есть, и семья большая, и жена — не помощница. Даже перед экзаменом трудно было заставить ее подключиться, хотя бы забрать ребенка.

— Но ты уж смотри, занимайся. Мне ведь эти прогулки тоже непросто даются, — недовольно говорила Таня мужу, стоя одетая в прихожей и наблюдая, как он одевает Асю. — Давай скорей, в конце концов, а то я уже мокрая вся!

Удача, что Генка хорошо учился, и постоянного контроля не требовалось. Удача, что тесть с тещей помогали, как могли. И все с диссертацией шло гладко. Бывал в Москве, в том институте, где числился в аспирантуре, редко, три-четыре раза в год. В один такой раз Сережу затащил к себе заведующий аспирантурой. Раньше, еще до Сережиного поступления, на этом деле сидел могучий старик. Он был в своем институте начальником отдела подготовки кадров, директором техникума и заведующим аспирантурой. И со всем справлялся. После него на каждую должность посадили по человеку. Нынешний заведующий пришел полгода назад и был уже третьим на Сережиной памяти. Сережу он видел до этого один раз.

— Слушай, Зуев, — с непонятным возбуждением сказал он. — Знаешь, что мне пришло в голову? Даже если ни одного аспиранта не будет, то моя должность все равно останется!

Заведующий победоносно посмотрел на Сережу. Сережа не знал, радоваться нужно этому обстоятельству или огорчаться. Главное, не понимал, какое это к нему имеет отношение. А заведующий поразглагольствовал еще на эту тему и отпустил Сережу.

Выяснилось, что заведующий говорил не просто так. Вскоре он подготовил приказ об отчислении аспирантов. Большинство аспирантов отчисляли за то, что они не отчитались за какой-нибудь этап обучения или не сдали вовремя экзамен. У Сережи в этом плане было все в порядке, и его отчислили с формулировкой: «На момент зачисления в аспирантуру тов. Зуева у него по месту работы не было аспирантуры. В настоящее время аспирантура организована», а посему «отчислить Зуева, аспиранта третьего года обучения, с правом восстановления в аспирантуре по месту работы».

Самого заведующего уволили с этой должности через несколько месяцев, и на его место назначили другого, такого же случайного человека, которого некуда было девать.

Пришлось Сереже побегать, понервничать. В конце концов он стал аспирантом у себя на предприятии, единственным аспирантом третьего года в новой аспирантуре.

Диссертацию Сережа представил в срок. На научно-техническом совете предприятия обсуждение Сережиной работы началось с большим энтузиазмом. Хвалили и с той стороны, и с другой. Под конец обсуждения встал с места ученый секретарь НТС, пожилой крючкотвор по прозвищу «Профессор Плейшнер», и отметил, что Зуев, во-первых, первый выпускник их аспирантуры, во-вторых, один из немногих заочных аспирантов, подготовивших диссертацию в срок. В ответ с председательского места раздалось «Кхе-кхе», и поднялся Купол. Он сказал, что работа теоретически сильна, но не имеет практического значения, и нужно подождать, пока ее результаты будут внедрены. На возражение Плейшнера, что результаты внедрены еще четыре года назад, сейчас внедряются в новой разработке и ожидается, что методика Зуева будет использована во всех предстоящих разработках института, Купол ответил: «Конечно, хорошо, что Зуев подготовил диссертацию в срок. Но не можем же мы, чтобы «поставить галочку» аспирантуре, выпускать на защиту сырую работу. Будем подводить итог».

Результаты голосования были в пользу Главного конструктора, правда, с незначительным перевесом. Почти половина членов НТС проголосовала все-таки за Сережину работу.

Сережа вернулся к себе в лабораторию с чувством облегчения. Диссертации, этого камня на шее, больше не было. Даже не злился на Совет. Просто сидел у себя за столом усталый, опустошенный и размышлял о том, что затея с диссертацией окончилась неудачей, в ученые его не хотят пускать, ну и наплевать. Может уволиться? Не столь обидно, сколь скучно вдруг стало здесь работать…

Добавить комментарий