Почтовый ящик

Легче стало, когда у института появились заказчики с Востока.

ГЛАВА 35

Говорят, что основные предметы легальной международной торговли — это нефть, кофе и оружие. А нелегально торгуют наркотиками и, опять же, оружием. Металл, уголь, хлеб, одежда и другие необходимые человечеству вещи продаются и покупаются в меньших объемах. Может быть, и правда. В изменившихся условиях Россия стала официально и широко продавать свои военные разработки. Во всех институтах, создающих вооружение, разрешенное к продаже другим странам, появились представители военных ведомств Китая, Индии, потом и других стран. Эти институты поднялись… или, скажем, почти восстановились.

По первым контрактам китайцы платили очень мало, да и то деньгами только часть, другая часть — товарами, ширпотребом, который институт сам должен был реализовывать на нашем бедном рынке, эта часть называлась «бартером». Право закупать в Китае и продавать в России ширпотреб у неопытных институтов перекупали торговые фирмы, которые лучше разбирались во всех этих тапочках и полотенцах.

И заказчики-иностранцы, и торговцы-соотечественники безжалостно надували разработчиков. Заказчики на полном серьезе обосновывали заниженные цены тезисом, что «русский с китайцем — братья навек», а торговцы уменьшали стоимость «бартерной» части контракта чуть не в два раза, а в случае несогласия предлагали институту самостоятельно торговать китайскими товарами. Солидный кусок от контракта откусывало государство, как хозяин своих оборонных предприятий.

________

Позже, во второй половине 90-х годов, этот рынок принял более цивилизованный облик. Исчез бартер, пропали фирмы-прилипалы, поднялась стоимость контрактов. Правда, и заказчик стал более привередлив: за свои деньги хотел выбирать, иногда норовил заказать не целиком изделие, а только ту его часть, которую не мог сделать сам. Но и институты стали свободнее, могли отказываться от невыгодных, рискованных или тяжелых контрактов, тем более что заказчиков становилось все больше.

Работникам институтов несколько прибавили зарплату, некоторым оформили заграничные паспорта. Работники секретных институтов стали ездить за границу!

Государство забеспокоилось, попыталось ограничить круг лиц, командируемых за рубеж, в институты поехали представители в штатском. Представители приглашали главных конструкторов разработок и выясняли, не пытаются ли иностранцы в процессе работы по своему контракту узнать тактико-технические данные нашего оружия. «Да вроде бы ничего такого они не спрашивали», — недоуменно отвечали руководители разработок. Сережа Зуев попытался объяснить представителю, что опасность не в том, что иностранцы интересуются нашими тайнами, а в том, что они, заплатив за одну разработку, хотят постигнуть все, заполучить себе весь опыт нашей работы. Они сами хотят стать разработчиками не хуже наших, и если задают лишние вопросы, то не разведывательного, а общенаучного или общетехнического характера. Сереже показалось, что представитель его не понял. Но, видно, понял, к тому же, наверное, не один Сережа это говорил, во всяком случае, появилось строгое указание не делать для иностранных заказчиков ничего, что выходит за рамки конкретной разработки. Указание-то появилось, но ведь все равно научатся…

________

— Директор Арьсен нам как отец, профессор Зуин нам как брат, инженер Миша нам как родственник. Мы очень рады, что работаем вместе и укрепляем дружбу между русским и китайским народами. Предлагаю этот тост за нашу успешную работу и за здоровье русских специалистов! — Сережа сидел за круглым столом с большим вращающимся кругом, уставленным блюдами, посередине и слушал переводчика. В одной руке он держал крошечную, грамм на пятнадцать, рюмочку с пахучей китайской водкой, а в другой — палочки.

Наше мнение, что хорошая водка не должна иметь сильного запаха, а если он есть, то это не водка, а самогон, не соответствовало китайскому. Китайцы считают, что любое блюдо должно доставлять наслаждение видом, запахом и вкусом. Пытаясь внести ясность в этот важный вопрос, наши деликатно спросили, почему у китайской водки такой сильный запах? Китаец воспринял это как комплимент и радостно ответил: «Да, сильный запах и хороший вкус!»

Директором Арьсен китайцы звали Арсена Степановича, профессор Зуин, это был Сережа, а инженер Миша — Миша Севостьянов из Сережиной лаборатории. За столом из наших был еще председатель профкома Роман, которого директор давно обещал взять в Китай. Но Роман приехал впервые, с ним китайские инженеры еще не работали и, видимо поэтому, родней пока не признавали.

Тост произносил Ван, руководитель работ, небольшой начальник, равный примерно Сереже по уровню. Переводил пожилой инженер Ши, по-китайски Лао Ши, почтенный Ши. Он когда-то учился в Москве, в Энергетическом институте, работал в Пекине по специальности, потом несколько лет перевоспитывался в деревне. Теперь он понадобился стране в качестве переводчика.

Наши тоже переименовывали китайцев, звали по-русски. Вана — Ваней, Ши — Сашей. Иногда китайское имя произносилось неприлично, тогда наши называли китайского товарища Хуэй. Китайцы смеялись и говорили, что так неправильно звучит, потом весело произносили, как нужно. Некоторые русские слова китайские специалисты выучили быстро, в частности слово «чуть-чуть».

Добавить комментарий